Это случилось в садике. Лет мне было около пяти тогда. Одного летнего утра наша ебанутая воспитательница решила, что мы, срущиеся под себя цветы жизни должны гулять по улице голенькими. Типо, цветочки должны открыться солнышку. Ну не совсем голенькими, а в трусах. Воспитательница не была извращенкой, как я понимаю сейчас, просто шизоидка попалась, со своими странными методами воспитания.
Так вот, большинство детей сразу разделись до трусов и побежали на улицу, а мне стало СТЫДНО гулять в одних трусах. Некоторые дети тоже стеснялись, но воспитательница несколько раз настояла на своем, говорила о том, что отведет в здание, если кто-то выйдет в одежде. И в итоге все поддались, тоже разделись и побежали. Я себя не пойму в тот момент: я был маленьким, но внутренне возмущался, как это так, ведь неприлично же. Ну и медлил, раздевался дольше всех, затягивая.
В конце-концов разделись даже самые медленные, а воспитательнице надоело следить за нами, она подумала, что разденутся все. А я остался один. Выбор у меня был невелик, либо оставаться в раздевалке целый день, либо валить на улицу. Я пошел в шортах, хотя знал, что воспитательница если увидит, то поймает и заставит раздеться.
Но была одна фича. Дело в том, что перед площадкой была песочница и деревянный домик. Натуральный такой домик, как избушка, конструкции как пикрилейтед, только с полноценной крышей и такой небольшой, для детей, метра в полтора высотой. И вот я прятался в этом домике, наблюдая за площадкой, иногда выглядывая из домика.
Мне было так одиноко внутри, я хотел к детям. Они все весело так играли, голенькие, в одних трусах, бля. Была просто замечательная солнечная погода и солнечная, и не жаркая. Садик наш был красивым, с каштанами, с живой изгородью, холмистый, с разными сооружениями и закоулками, большой (как для маленького ребенка). Но я сидел в крошечном домике и трясся, чтобы меня не заметили. Один. Мне было ужасно, а я все это наблюдал, всю красоту садика, хотя раньше никогда не задумывался о том, как хорошо там. А внутри меня была борьба между стыдом и желанием играться с другими детьми.
Иногда ко мне подходили некоторые дети, спрашивали, что я тут делаю. А отвечал показывая на шорты, что мол, боюсь раздеться и боюсь, что меня найдут воспитатели. Они меня убеждали даже, по-моему, что это ничего страшного, но я не поддавался на убеждения. Потом они уходили. Шло время, борьба во мне росла, я все больше и больше хотел идти играться к детям, но стеснительность не позволяла.
И вот когда я уже почти-почти настроился чтобы раздеться, время закончилось и всех детей отправили в корпус, одеваться, и идти на тихий час (ну как-то так, я не помню что там было после). Воспитатели меня так и не спалили. С тех пор почему-то нас ни разу не раздевали, только этот раз.
И оглядываясь назад, я считаю, что это и была моя самая большая ошибка за всю жизнь - поскольку тогда перебороть свой страх было легче всего. Да, я делал разные плохие вещи, ошибался, но по большому случаю такого влияния на мою жизнь как тот случай (вернее, отказ от действия в тот случай) не оказало ничего. Потому что я так и остался очень стыдливым хуйлом. Я как-то раньше не придавал этому воспоминаю значений, но однажды проанализировал свою жизнь и понял, что поведение в тот день определило мое основное поведение аж до сегодняшнего дня - я не испытываю каких-то проблем в "социализации" в этом обществе, легко могу найти свое место, я могу конкурировать если надо, могу и сотрудничать. Могу найти тянку. Интересно, что в детстве я был довольно симпатичным ребенком, и вырос в любящей семье, потому своей ущербности я ну никак не ощущал. Но внутреннее глубокое чувство, что я уебищное, ущербное хуйло заставляет меня жить уединенно скрываясь от людей, избегать основной массы социальных контактов, при этом мне ничего не остается, как наблюдать за жизнью других людей, хотя мне это не интересно вообще. Я не завидую им и не хочу себе такой же жизни, но своего места в обществе я занять очень боюсь, считая себя где-то глубоко внутри омерзеннейшим существом. Причем, я даже смог побороть страх публичных выступлений, лол, мне даже говорили, что я излучаю сильную уверенность, что особенно лал, так как в такие моменты трясусь внутри как плющ. Но страх собственной неполноценности все-равно никуда не ушел и я все-равно никогда среди большой аудитории людей сам, по собственному желанию не заговорю, только если очень нужно.
Такая вот история. Сейчас побороть этот комплекс по-прежнему нереально.
Так вот, большинство детей сразу разделись до трусов и побежали на улицу, а мне стало СТЫДНО гулять в одних трусах. Некоторые дети тоже стеснялись, но воспитательница несколько раз настояла на своем, говорила о том, что отведет в здание, если кто-то выйдет в одежде. И в итоге все поддались, тоже разделись и побежали. Я себя не пойму в тот момент: я был маленьким, но внутренне возмущался, как это так, ведь неприлично же. Ну и медлил, раздевался дольше всех, затягивая.
В конце-концов разделись даже самые медленные, а воспитательнице надоело следить за нами, она подумала, что разденутся все. А я остался один. Выбор у меня был невелик, либо оставаться в раздевалке целый день, либо валить на улицу. Я пошел в шортах, хотя знал, что воспитательница если увидит, то поймает и заставит раздеться.
Но была одна фича. Дело в том, что перед площадкой была песочница и деревянный домик. Натуральный такой домик, как избушка, конструкции как пикрилейтед, только с полноценной крышей и такой небольшой, для детей, метра в полтора высотой. И вот я прятался в этом домике, наблюдая за площадкой, иногда выглядывая из домика.
Мне было так одиноко внутри, я хотел к детям. Они все весело так играли, голенькие, в одних трусах, бля. Была просто замечательная солнечная погода и солнечная, и не жаркая. Садик наш был красивым, с каштанами, с живой изгородью, холмистый, с разными сооружениями и закоулками, большой (как для маленького ребенка). Но я сидел в крошечном домике и трясся, чтобы меня не заметили. Один. Мне было ужасно, а я все это наблюдал, всю красоту садика, хотя раньше никогда не задумывался о том, как хорошо там. А внутри меня была борьба между стыдом и желанием играться с другими детьми.
Иногда ко мне подходили некоторые дети, спрашивали, что я тут делаю. А отвечал показывая на шорты, что мол, боюсь раздеться и боюсь, что меня найдут воспитатели. Они меня убеждали даже, по-моему, что это ничего страшного, но я не поддавался на убеждения. Потом они уходили. Шло время, борьба во мне росла, я все больше и больше хотел идти играться к детям, но стеснительность не позволяла.
И вот когда я уже почти-почти настроился чтобы раздеться, время закончилось и всех детей отправили в корпус, одеваться, и идти на тихий час (ну как-то так, я не помню что там было после). Воспитатели меня так и не спалили. С тех пор почему-то нас ни разу не раздевали, только этот раз.
И оглядываясь назад, я считаю, что это и была моя самая большая ошибка за всю жизнь - поскольку тогда перебороть свой страх было легче всего. Да, я делал разные плохие вещи, ошибался, но по большому случаю такого влияния на мою жизнь как тот случай (вернее, отказ от действия в тот случай) не оказало ничего. Потому что я так и остался очень стыдливым хуйлом. Я как-то раньше не придавал этому воспоминаю значений, но однажды проанализировал свою жизнь и понял, что поведение в тот день определило мое основное поведение аж до сегодняшнего дня - я не испытываю каких-то проблем в "социализации" в этом обществе, легко могу найти свое место, я могу конкурировать если надо, могу и сотрудничать. Могу найти тянку. Интересно, что в детстве я был довольно симпатичным ребенком, и вырос в любящей семье, потому своей ущербности я ну никак не ощущал. Но внутреннее глубокое чувство, что я уебищное, ущербное хуйло заставляет меня жить уединенно скрываясь от людей, избегать основной массы социальных контактов, при этом мне ничего не остается, как наблюдать за жизнью других людей, хотя мне это не интересно вообще. Я не завидую им и не хочу себе такой же жизни, но своего места в обществе я занять очень боюсь, считая себя где-то глубоко внутри омерзеннейшим существом. Причем, я даже смог побороть страх публичных выступлений, лол, мне даже говорили, что я излучаю сильную уверенность, что особенно лал, так как в такие моменты трясусь внутри как плющ. Но страх собственной неполноценности все-равно никуда не ушел и я все-равно никогда среди большой аудитории людей сам, по собственному желанию не заговорю, только если очень нужно.
Такая вот история. Сейчас побороть этот комплекс по-прежнему нереально.
Комментариев нет:
Отправить комментарий